Зачарованное ружье

Давным давно остановился возле реки цыганский табор. Парни сняли упряж с лошадей, натянули шатры, разожгли огонь, женщины отправились к речке стирать белье.

Главным в этом таборе был старик по кличке Корча. Он носил седую бороду почти до пояса, имел косматые брови и всклокоченые волосы, смотрел пронзительно колючим взглядом. Вообщем выглядел как настоящий колдун, а ходил в шелковой рубахе, подпоясанной расшитым кушаком красного цвета.

Жена Корчи тоже пошла стирать его одежду на речку. Постирала, повесила на куст сушиться и отправилась к табору. Под вечер все женщины вместе собрались и пошли сухую одежду с кустов снимать. Жена Корчи тоже пошла за одеждой, давай снимать одежду, глядь, а кушака-то и нет. Кинулись всем табором искать кушак, поднялся шум. Мужиков в таборе не было, местных ребятишек тоже не было в этот раз в таборе.

Стал Корча спрашивать всех своих:

– Куда кушак делся? Отдавайте по-доброму.

– Мы не брали, не брали, – закричали дети.

Цыганки принялись и себе клясться, что кушака не брали.

Мужчины тоже пошли в отказ:

– Тэ хав мэ дадэскиро мас!

– Глядите, ребята, – сказал Корча и поглядел всем цыганам в глаза, – потом можете пожалеть, что не признались сразу. Зря думает вор, что удастся ему от меня скрыться. Я свой кушак найду рано или поздно. А вор найдет свою смерть.

– А как же ты его найдешь?

– Есть у меня ружье, не простое, волшебное. Оно никого не зацепит, а вора убьет. Лучше отдайте кушак по доброму, пока я его не достал.

Цыгане пожали плечами, никто не признался.

Вытащил Корча старинное кремневое ружье: большое, тяжелое, с длинным стволом, как пушка. Соорудил небольшие козелки для него из двух кольев, положил на них ружье, зарядил его, засыпал порох и курок взвел.

– Идите, – говорит, – все мимо ружья. Кто кушака не брал, тот будет жив, ружье не выстрелит, а если вор пройдет – ружье его пристрелит на месте.

Засмеялись цыгане, как это, ружье без человека выстрелит? В то же время страшно им: кто его знает, а вдруг выстрелит, от этого колдуна всего можно ожидать. А Корча предупреждает еще раз:

– Если кушака не воровал, иди смело, не бойся.

Известное дело, цыгане никого и ничего не боятся. А, пускай меня убьет, – подумал каждый, – но все же перед ружьем я пройдусь, уж очень интересно, как оно само стрелять будет!

И весь табор прошел мимо ружья. Но ружье не пальнуло, как Корча говорил, не пристрелило никого.

Цыгане совсем осмелели. Если раньше они побаивались, выстрелит или нет, то теперь решили, что все это – полная ерунда, что их вожак проверяет: а вдруг вор струсит идти перед ружьем. Засмеялись:

– Что, Корча, улетел твой кушак. Мы все прошли, больше идти некому. Может, проржавело ружье? Или порох сырой?

С того дня только и разговоров было о пропавшем кушаке Корчи и о волшебном ружье. А Корча на разговоры внимания не обращает, только ходит да трубку курит. Но предупредил цыган:

– Все равно ружье не трогайте. Оно убьет вора обязательно.

Это была большая потеха для цыганских ребятишек. Если сначала у них перед ружьем душа в пятки уходила, то теперь у них появилась новая игра: пробегут мимо ружья и заливаются:

– Не стреляет, Корча, ружье твое! А кушака твоего как и не было...

Так или иначе, как-то раз легли цыгане спать, до трех часов ночи пели, плясали у костра, а потом угомонились да по шатрам разошлись. И только сон начал глаза смыкать у цыган, вдруг слышат: выстрел раздался. Тут все сразу из шатров долой.

– Кого убило?! – кричат цыгане друг другу. – Ты жив?

– Жив! – отвечает. – А ты?

– И я жив! А кого же убило?

Посчитались цыгане, видят: вроде бы все живы.

– Так в кого же ружье жахнуло?

Стали искать. Искали, искали, а перед рассветом нашли в кустах корову убитую. Тут цыгане чуть со смеху не поумирали:

– Ха-ха-ха! Корова кушак украла.

– На шее у коровы кушак.

– Смотри, смотри, кушак на хвосте привязан.

– Глядите-ка, ребята, у коровы ноги кушаком спутаны. Короче говоря, каждый старался как мог, один только Корча, как только увидал убитую корову, нахмурился, черкнул глазами и приказал:

– Чтобы ни один человек к корове не подходил, чтобы никто к ней не прикасался.

Оседлал Корча своего серого коня и поехал в поле, где пастух коров пас. Привел пастуха к убитой корове:

– Узнаешь, чья скотина?

– Узнаю, как не узнать, – ответил пастух. – Ведь это Ивана нашего корова. Самый что ни есть бедняк он у нас на деревне – голь перекатная. Детишек дома уйма, одна только радость была – корова! Хоть как-то помогала век вековать. Теперь совсем им жизни не будет. Помрут детишки с голоду.

Побежал пастух в деревню и объявил мужикам, что, мол, убил цыган корову из ружья. Всполошились мужики. Жена Ивана в слезы ударилась, а Иван за топор схватился. Прибежали мужики в табор. Выходит Корча навстречу и говорит:

– Зачем, мужики, на меня напраслину возводите? Я не убивал Ивановой коровы. Ружье само выстрелило.

– Что ты мелешь, старик, как может ружье само выстрелить?

Объяснил Корча, как было дело, мол, так и так, пропал, дескать, его кушак, вытащил тогда он свое ружье волшебное да заставил поначалу всех цыган перед ружьем пройти, но только не выстрелило ружье, а ведь знали цыгане, что, если кто из них кушак украл, того смерть ждет. И вот сегодня утром выстрел раздался, сбежались все, глядят – корова убитая.

– Да что ты чепуху городишь? Что ты от ответа увиливаешь?

– И это вы напрасно говорите, ответа я не боюсь. А тебе, Иван, я за корову заплачу, так заплачу, что век помнить будешь да добрым словом станешь поминать меня.

– А мы сейчас посмотрим, что это за корова, – промолвил Корча, вынул из-за голенища цыганский нож и вспорол корове брюхо. Когда желудок разрезали, глядят: а там кушак Корчи, золотом расшитый, лежит цел целехонек.

Щедро заплатил Корча Ивану за убитую корову, а скотину велел закопать и к мясу ее не притрагиваться, мол, нечистое животное.

С той поры цыгане поверили в силу волшебного ружья.